Так мы сидели на песке смотрели друг на друга, пока Мишка не произнёс наконец:

— Ну что ты?

— Что я? — спросил я.

— Давай! — сказал Мишка.

— Что давай? — спросил я с дрожью в голосе.

— Давай разувайся!

— Зачем? — спросил я.

— Тренироваться будем! — сказал Мишка.

— На чём? — спросил я.

— На твоих ботинках!

Я решил скорчить из себя круглого дурака и спросил:

— А мы как будем на них… тренироваться?

— Как? Съедим их, и всё! — ответил Мишка просто, так просто, как будто он всю жизнь только и делал, что ел кожаные ботинки.

— Как-съедим? — спросил я со слезами в голосе.

— Как настоящие путешественники! — ответил Мишка грубым голосом.

Это предложение начинённого электричеством Мишки меня как будто током ударило, и я-как говорится, боже мой-как я пожалел в эту минуту, что земснаряд разогнал в Москве-реке всю сырую рыбу. Ведь если бы у нас в ведёрке был хоть какой нибудь улов, то мы бы его сейчас уплетали за обе щеки, и, может быть, Мишке в его электрическую голову бы не пришло предлагать мне есть мои ботинки.

Нет! Нет! Надо было что-то делать!.. Надо было каким-то образом немедленно спасти жизнь моих новеньких спортивных ботинок!.. Нужно было срочно заманить Мишкину мысль в какую нибудь другую ловушку… Может быть, даже предложить съесть, но что-нибудь совсем другое… скажем, небольшой куст сирени с корой, с листьями, с ветвями и даже корнями… Да разве Мишку простой корой соблазнишь, если он решил съесть кожаные ботинки… Нет, надо есть ботинки, обязательно мои?! Почему не Мишкины?! Прекрасная идея!!

— Давай есть ботинки! — сказал я. — Только, чур, начнём с твоих!